Статьи по философии

Современное гуманитарное образование в аспекте компьютеризации и рационализации

Зиннурова Л. И. – кандидат философских наук, доцент.

В статье анализируется процесс компьютеризации и рационализации современного гуманитарного образования, его очевидные негативные последствия и делается вывод о необходимом ограничении и обуздании его.

Гуманитарное образование в современной высшей школе являет собой весьма удручающую картину. Во-первых, ему уделяется слишком мало времени в общем объеме учебного процесса. Некогда, на заре перестройки, еще в рамках СССР была провозглашена в качестве системообразующей идея: 25% времени в общем объеме учебных дисциплин должно принадлежать гуманитарным дисциплинам. Обосновывалось это тем, что решающий фактор в преобразовании ветхого и шаткого общества – человеческий. В том, что именно гуманитарные дисциплины несут в себе основной потенциал для образования и воспитания человека, никого убеждать не приходилось.

Но шло время, изменялись условия, распался СССР, и в итоге мы пришли к следующему. Резко сократился объем гуманитарных дисциплин, переформатировано их соотношение; наивно-восторженное и некритическое восприятие и освоение Болонской системы обернулось тем, что львиная доля времени на усвоение гуманитарного знания была отдана на самостоятельную работу, а роль преподавателя гуманитарных дисциплин свелась к контролю над самостоятельной работой и к проверке, чаще формальной и количественной, якобы приобретенных студентами самостоятельно изученных гуманитарных знаний. Преподаватель гуманитарного знания из гида в поистине безбрежном пространстве гуманитаристики, из мудрого советчика, наставника, из собеседника и старшего товарища, превращен в контролера ОТК, время его общения со студентами сведено к уже недопустимому минимуму, а характер общения становится все более формальным: студенты подвергаются оголтелому тестированию, преподаватель в поте лица высчитывает баллы, очки, проценты, причем основанием служит реферат, письменная работа, судить об авторстве которой невозможно. Тестирование – малоэффективный во всех смыслах способ оценки знаний, особенно в определении их качества. В теоретической и практической психологии уже стало общим местом глубокое убеждение в том, что в тестировании определяется лишь степень психологической адаптации, а если позволено будет снизойти до обыденности, то степень изворотливости, пронырливости, догадливости в лучшем случае памяти, сообразительности.

Ни характер и глубину интеллекта, ни творческие способности, ни подлинное усвоение знаний тестированием невозможно обнаружить. А если учесть, что тесты составляются всеми и кем угодно, без обращения к специалистам, без их анализа и обсуждения, то курьезность, мягко выражаясь, тестирования вполне понятна. Тестирование может быть использовано редко и осторожно, преимущественно в формализованных науках.

Такого рода гуманитарное образование выглядит стремлением тех, кто его организует, отмахнуться от него, соблюсти формальную необходимость его присутствия, а в перспективе – вообще изъять его из высшего образования, как докучливую и неудобную часть. Иначе трудно объяснить, почему изучение сложнейшей гуманитарной дисциплины – философии – должно осуществляться на I курсе. Философия предполагает некий минимум общеобразовательных естественнонаучных дисциплин, к которому необходимо апеллировать в процессе ее постижения, а у первокурсников его нет, особенно с учетом того, что дает или, точнее, не дает средняя общеобразовательная школа; кроме того философия требует ума, несколько более развитого, нежели ум, присущий лишь в качестве потенциального свойства, способности к размышлению у молодых людей 17-18-19 лет. Еще более трудно рационально обосновать объединение этики с эстетикой в одном цикле с шокирующе минимальным количеством часов, предусмотренных на изучение этих сложнейших дисциплин.

В гуманитарном образовании нельзя свести все к запоминанию сведений, фактов, названию направлений, учений, теорий, имен, т. е. всего того, что можно назвать информацией.

Набивание мозгов людей до отказа информацией приводит к тому, что отпадает всякая потребность «шевелить» мозгами. В мозгах создается хаос, который человек не в состоянии упорядочить разумным образом. В итоге человеческое сознание психологически и идейно упрощается, стандартизуется (А. А. Зиновьев).

Очевидное в наше время агрессивное информационное наступление на человека лишает его самостоятельности, парализует аналитические способности, притупляет и сводит на нет чувственную компоненту, вытесняет ее, т. е. десенсибилизирует человека.

Мы становимся равнодушными и черствыми, бездумными поглотителями чрезмерной и равнообезличеной информации.

Информированность – необходимая, но крайне недостаточная сторона образованности. К сожалению, именно на информированность ориентируется современное образование. Человек сейчас буквально захлебывается в массе информации, он ею перезагружен, он теряется в ней; ему не под силу, в особенности молодому, определить для себя должный и достаточный объем. А если говорить о гуманитарном образовании, то в усвоении нуждаются не факты и количество, а смысл, значение, ценность, значимость, все то, что именуется смысло–жизненным и человеческим. Только человек в состоянии усматривать смысл, наделять им мир и свои действия в нем, оценивать его. А так сориентировать человека может только другой человек, а не компьютер. И здесь мы коснемся области, которая является еще одним основанием для тревоги и опасений. Наше слепое и бездумное упование на компьютеризацию процесса образования чревато тяжелейшими последствиями, вред которых навряд ли может быть нейтрализован. Во-первых, настораживает тенденция к замене человеческого общения в образовании «общением» с компьютером. Известный философ Дж. Франкл, по этому поводу замечает: “Если сама суть человека – его интеллект – оказывается оторванной от него и вступает в связь с чем-то внешним, машиной, которая к тому же претендует на то, что её мысли точнее и правильнее, то с этим человеком что-то не так” [4, с. 157]. Во-вторых, компьютеризация содержит в себе достаточно большое число противопоказаний для её безграничного и безудержного распространения. Мы не знаем, или игнорируем те выводы, которые сделаны более развитыми в сравнении с нами обществами, уже испытавшими на себе искушение компьютерными технологиями, в том числе и в образовании. Двадцать лет назад Джон Нейсбит, философствующий ученый предупредил: “Увлечение компьютерами способно негативно отразиться на физиологии детского мозга и вызвать пандемию болезни дефицита внимания и депрессию у детей” [3, с. 18]. “Экранные образы могут искалечить человеческую память также глубоко, как реальная физическая травма” (с. 22). “Компьютер – намного более разрушительное оружие, чем телевизор. В отличиt от телевизора, у которого аудитория пассивно воспринимает обзоры, в электронных играх люди вовлекаются в процесс” – и это, как отмечает Дж. Нейсбит, опираясь на соответствующие исследование, вызывает внутреннее напряжение и стресс: у играющего такой же пульс как у человека выполняющего стрессогенную или тяжелую физическую работу. (см. Дж. Нейсбит) “Компьютерные образовательные системы и программы лишают детей целого ряда интеллектуальных стимулов и уменьшают их желание предпринять какие-то самостоятельные умения и проявить любознательность” [4, с. 160], “машинописному мышлению не хватает психологической мотивации, стимулов, заставляющих людей создавать мифы, идеи, верования, этих метафизических основ рациональности” [4. c, 164].

В компьютере нет места суждениям и мнениям, индукции и интуиции, абстрагированию.

“Точка зрения, согласно которой компьютер копирует мышление человека, не только неверна, но и сужает представление людей о собственном интеллекте, иссушает его, если можно так сказать, загоняя его в рамки, за которые не может выйти даже самая совершенная компьютерная технология“, утверждает Дж. Франкл [4, с. 165].

Уподобление себя объекту, досконально изученному определенной наукой, уже не один раз предпринималось в познании с целью познать человека и общество. В век упоения механикой человека представляли машиной, механизмом и всерьёз считали, что можно постичь человека, применяя к человеку-машине все известное о механизмах. Механизмом считали и общество. Когда наступило время расцвета биологии, тайну человека и общества принялись выяснять на биологическом уровне: сознание было объявлено продуктом мозга по аналогии с продуцируемой печенью желчью или вырабатываемой почками мочой. Восхитившись компьютерными технологиями, мышление представляют как аналогичное компьютеру устройство. Выявляется удивительная тенденция: человек сводит свою сущность и свои функции к несоизмеримо простым в сравнении с тем, что он сам собой представляет, объектам, функциям. Человек недооценивает себя и низводит свою сущность, упрощает и вульгаризирует её, развеивает волшебство своей ауры в прозаически рассудочном дискурсе. Плоды, которые мы имеем, горькие и выхолощенные:

- “Рассудок человека работает прекрасно, а разум деградирует» – констатирует Э. Фромм [5, c,539];

- «чем более современными становятся наши технологические приспособления, тем более беспомощными становимся мы как индивиды», вторит ему Дж. Франкл [4, c,221];

- «технология может создать физическое и эмоциональное отчуждение и отвлечь нас от нашей собственной жизни» [3, c,35], «в своих лучших проявлениях технология поддерживает и улучшает человеческую жизнь, а в своих худших – отчуждает, изолирует и уничтожает ее» [3, c,41].

«В современном осмыслении сущности и последствий технологии существует точка зрения, согласно которой «стремление создавать новые технологии есть по сути дела инстинктивный процесс» ” [3, c,41], связанный со стремлением человека облегчить свое существование, далее – сделать его комфортным, в чем реализуется присущая человеку столь же инстинктивно, имманентно энергоизбыточность (М. Веллер).

Однако, некритическое и самозабвенно – восторженное увлечение технологий угрожает нашей жизни настолько, что уже явно и категорично высвечивается необходимость «учиться жить по-человечески в эпоху господства высоких технологий» [3, c.41].

Американцы подсчитали, что в 1997 на информационные технологии в школьном образовании было истрачено 4 млрд. 340 миллионов долларов, но при это были резко сокращены расходы на обучение музыке и рисованию; речь идет о школах, но если приложить это к состоянию высшего образования, то картины совпадают. Организаторы образования более обеспокоены наличием в определённых количествах компьютеров и компьютерных классов, а не удельным весом гуманитарных дисциплин и качеством их преподавания. Сложилась устойчивая тенденция, мода на компьютеризацию, без учета её дозирования и вредных последствий, без учета корреляций компьютерного стиля и специфики гуманитаристики.

Прочувствовав и осознав катастрофичность ситуации в образовании и обществе, в так называемом цивилизованном мире, забили тревогу, и внимание читающей и мыслящей публики попытались привлечь ставшими сразу же бестселлерами книгами: «Высокая технология и глубокая гуманность» Дж. Нейсбита, «Цивилизация: утопия и трагедия» Дж. Франкла, «Великий разрыв» и «Конец истории и последний человек» Ф. Фукуямы, «Здоровое общество», «Революция надежды», «Душа человека» Э. Фромма, адресованными не только к столпам общества, ученой аудитории, но, что особенно существенно, к широким слоям общественности, чтобы инициировать «обсуждение и публичное понимание», которые «повышают наши шансы действовать мудро и осмотрительно» ” [3, c.170].

В этих и других весьма многочисленных публикациях отчетливо прослеживается связь между наступающей технологией, компьютерной в частности, и вызываемой ею болезнью общества, его деградацией, а следовательно, и деградацией образования, утратой им, образованием, воспитательной, формирующей личность роли. Конечно, в первую очередь, речь идет о гуманитарном образовании, осуществляемом посредством философии, истории, культурологи, искусства, психологии.

Но не только предостеречь, предусмотреть, задуматься призывали (20 лет назад!!!). мыслящие люди, но и обнародовали то, что было предпринято в обществе и образовании. Так, «в 1992 г. в штатное расписание больниц было официально, в общенациональном масштабе введена должность специалиста по биоэтике или были приняты специальные подзаконные акты по биоэтике» ” [3, c,168], а предшествовало этому то, что на конец 90-х годов ХХ века «в 23 университета США выпускают дипломированных специалистов по биоэтике, а в 13 присваивается докторская степень по философии или религии с упором на биоэтику» ” [3, c,169].

Наверняка, это предполагает основательное и глубокое изучение философии и широкого спектра философских дисциплин, а не их поспешное и поверхностное «пробегание» для упоминания в приложении перечня изученных дисциплин к диплому.

Авторы названных работ, получивших широкую известность и удостоившихся пристального внимания общественности, обозначили и ключевые направления воспитательного аспекта образования:

- «поддержание достоинства всех людей, воспитание почитания и уважения по отношению ко всем типам людей» [3,c.173];

- культивирование способности любить, доброты, этики, морали;

- пробуждение у молодёжи вопросов: кто мы? Кем мы хотим стать и как мы хотим этого добиться?

Легко видеть, что эти направления могут быть реализованы лишь по средством гуманитарных дисциплин, и, конечно же, в соответствующем количестве и качестве.

Не только имманентно присущая и почти инстинктивно реализующаяся тяга к технологиям, но и продуманно-прагматичное стремление использовать технологию делает ее опасной и все более противостоящей человеку. «Капиталисты и государственные чиновники до сих пор продолжают использовать науку и технологию в своих интересах. Они стремятся к достижению все более и более простых и далеких от разумного целей, и сама машина, несмотря на свою все возрастающую мощь, стала символом примитивного, детского удовлетворения, воплощением отхода человека от разума и идей свободы», заявляет Дж. Франкл [4, с.169].

Новейшие технологии ведут не к взрослению и возмужанию человека, а к его инфантилизации.

Люди «вынуждены были отказаться от души и внутреннего мира, чтобы овладеть бездушными машинами и имперсональными, статистическими законами экономики и выгоды. Они должны были стать объектами в мире объектов, беспощадно и бесчувственно хватающимися за любую возможность.

Отношение к людям как к средству извлечения выгоды, которыми можно манипулировать в своих эгоистичных интересах, и бесчувственные подходы считаются самыми эффективными способами добиться успеха в этой жизни», считает Дж. Франкл [4, с.217].

Более того, необходимо было так выстроить систему образования, чтобы она отвечала интересам капиталистического рыночного общества, что породило Болонскую систему образования.

Ледяной холод экономических отношений капитализма и болонская система образования взаимообусловлены.

Болонская система зиждется на формалированных сведениях и технологиях информационных знаний.

Знание трактуется как комплекс формалированных сведений, как мертвое, оторванное от всякого носителя и отрезанное от социальной жизни средство производства, которое как мертвый труд, накопленный в машинах, мог бы приносить прибыль. Существует знание живое, осознанное, осмысленное и мертвое, формалированное, обессмысленное, бессубъектное, акцент на котором обессмысливает и деперсонализирует мышление и, в конечном счете, личность.

Знание – товар, познание – обезличенный обмен. Как закономерное следствие – «равнодушие к размышлению и полная бездумность, которая может идти рука об руку с величайшим хитроумием вычисляющего планирования и изобретательства… Тогда человек отречется и отбросит свою глубочайшую сущность, именно то, что он есть размышляющее существо» [6,c.111].

Что предпринять чтобы не допустить деградации разумности вплоть до её полной утраты?

«Дело в том, чтобы поддержать размышление», «неустанное и решительное размышление», – считает М. Хайдеггер [6, c.111]

Человек должен решительно противопоставить калькуляции осмысляющее мышление. Причем, «лишь только осмысляющее мышление пробуждается, оно должно работать непрерывно по любому самому незначительному поводу», – резюмирует М. Хайдеггер [6, c.108]

Только гуманитарные науки, не опутанные формализацией, могут пробудить и поддерживать осмысляющее мышление.

Человек не готов к такому изменению мира, которое скоропалительно осуществляется новейшими технологиями. Их нужно осмыслить, а не бездумно восхищаться ими, и тем более не возлагать на них напрасных надежд на избавление от всех бед.

«Мы не останавливаемся, чтобы подумать, что здесь с помощью технических средств готовится наступление на жизнь и сущность человека, с которым не сравнится даже взрыв водородной бомбы», – писал М. Хайдеггер. – «Зловещее изменение мира неизбежно надвигается вместе с атомным веком. [6, c.108].

Следовательно, осуществляющаяся сейчас и набирающая обороты компьютеризация, формализация и рационализация гуманитарного знания и образования должна быть введена в допустимые границы, обуздана и превращена лишь в одно из третьестепенных средств, осторожно применяемых в современном гуманитарном образовании.

Список литературы

1. Веллер М. Кассандра. – М.:АСТ, 2007.

2. Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. – М.: Астрель, 2008.

3. Нейсбит Д. Высокая технология, глубокая гуманность: Технологии и наши поиски смысла. – М.: АСТ: Транзиткнига, 2005.

4. Франкл Дж. Цивилизация: утопии и трагедии. М.: АСТ Астрель, 2007.

5. Фромм Э. Здоровое общество. М.: АСТ Хранитель, 2006.

6. Хайдеггер М. Разговор на проселочной дороге. Избранные статьи позднего периода творчества. – М.: Высшая школа, 1991.

Анотація

Л. І. Зіннурова. Сучасна гуманітарна освіта в аспекті комп’ю­теризації та раціоналізації сучасної гуманітарної освіти, негативні наслідки ; робиться висновок про необхідність обмеження комп’ютеризації.

Summari

L. I. Zinnurova. Modern humanitarian education in the aspect of computerization and rationalization.

In the article there is analyzed the process of computerization and rationalization modern humanitarian education, its evident negative consequences and the conclusion about its necessary restriction and control is drawn.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить