Разное
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 (0 Голоса)

Власть: социально-философский анализ

Валентин Сергеевич Гринько

В экономически развитых странах политология является фактором принятия важнейших стратегических решений, составляет фундамент для выработки расчетливых, взвешенных тактических ходов.
Так, в США политологию преподают в вузах с 1880 г. (см.: Вершинин М. С., Хренов А. Е. Политология. Краткий словарь-справочник. Б/м., 1992,с.50). В современном мире политология в основном развивается в специальных исследовательских центрах и университетах Западной Европы и США, выполняя не только познавательную, но и культурологическую функцию, приобщая новые поколения к нормативным основам демократической политической культуры, где вскрывая для общества тайные, не всегда лицеприятные пружины власти, где сознательно дезавуируя реальный ход вещей. Для нас политология еще и способ поиска ответов на животрепещущие вопросы:
- что придет на смену смутному времени — подлинная демократия с общественной свободой (оставим пока в стороне тезис «демократия — диктатура закона») или охлократия с тиранией?
- существует ли угроза «демократуры»?
- в чем особенность перехода от «тоталитаризма» к «демократии» в России, ее ближайшем, ближнем и неближнем зарубежье?
- есть ли будущее у «русской идеи»?
- каковы механизмы возникновения, функционирования, воспроизводства и смены правящих элит, да, кстати, и что это вообще такое?
- как создать имидж на политическом рынке?
- не является ли и сама власть товаром, а если да, то в чем его суть?
- какова анатомия и технология политического лидерства?
- все ли ходы в процессах осуществления власти должны быть открытыми (экзотеричными)?
- если нет, то как выявить их подлинный, скрытый, эзотеричный смысл?
- что такое легитимация, легитимность?
- да и вообще, что такое власть: атрибут ли это только государства или это явление более широкого круга?
и множество других, важных для думающего человека загадок, на которые он ищет ответ поубедительней.
Немногочисленные пособия по политологии, появившиеся в нашей стране за последние пять-шесть лет, признают сложность как краткого определения предмета политологии (кстати, сам термин «политология» — образчик русского новояза, в различных словарях различных языков аналога нам обнаружить не удалось), так и вообще какого-либо однозначного его определения (см., например: Лекции по политологии. Т.1. Таллинн, 1991, с.8-20).
Первоначально политологическая проблематика существовала в виде растворенной в философии совокупности размышлений об общественном идеале, о сущем и должном в потестарном (то есть связанном с отношениями по поводу власти) бытии человека, о верховном (всевластном) существе или субъекте, об иерархии властей. Такая проблематика в философии была особенно характерной для древневосточной философской традиции. Но, ввиду повальной ориентации наших самых активных отечественных идеологов на западные ценности, мы очень слабо осведомлены о древневосточных традиционных культурах, подчас называя их характерным термином «азиатчина», и, хотим того или нет, переносим в свой быт (как «самые прогрессивные») европейские и американские разработки, т. е. из стран не так давно выдвинувшихся на арену мировой истории. Следует отметить, что один из памятников древневосточного политического знания в какой-то мере не так от нас отдален — имеется в виду Библия и в особенности Ветхий Завет. Тем не менее, специфически европейские и северо-американские классики политологической проблематики в философии нам известны намного лучше; уважение к их именам через СМИ к нам подбавляют чуть ли не в молоке матери. Это, к примеру, и легенда о призвании варягов править на Руси, это и призыв Ломоносова вскармливать («рождать») собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов, это и преобладающая тенденция западников (из которых вышли и большевики) в симфонии диалога по общественным вопросам в XIX веке. Это и перестройка, которая явилась, на наш взгляд, занимательной попыткой некоторых ведомых извне «втёмную» наших отечественных фанатов западной цивилизации, от которой якобы «сталинизм» отгородился железным занавесом, «воссоединить» с ней СССР (Россию в одном из исторических вариантов её священных геополитических масштабов), тем более потому подозрительной, что традиции Востока, по мнению многих крупнейших отечественных духовных авторитетов, нам ближе, а они положениям и установкам европейского рационализма зачастую противостоят, как антиподы.
Так или иначе, широко известны имена первых европейских политологов:
Платон (428/7 - 348/7 до н. э.),
Аристотель (384-322 до н. э.),
Полибий (ок. 200 - ок. 120 до н. э.),
Цицерон (106 - 43 до н. э.) и другие.
Значительно хуже известна сущность их взглядов и те рамки, которыми они сами себя ограничивали. К примеру, население идеального государства по Платону, по оптимальному предложению Платона, должно составлять 3000 свободных граждан, что ставит в тупик все возможные интерпретации, аналогии или попытки реализации в новое время.
В рамках философии и теологии развивались политические проблемы в Средние века, эпоху Возрождения и Нового времени, характерным примером чего может быть назван труд «О граде Божием» одного из отцов церкви Христа по имени Аврелий Августин Блаженный (354 - 430).
Однако уже в эпоху Возрождения политические исследования обретают относительную самостоятельность, примером чего могут служить произведения выдающегося итальянского мыслителя, флорентийца Никколо Макиавелли (Макьявелли) (1469-1527), в особенности «Государь» и «История Флоренции».
В развитие политологической проблематики внесли значительный вклад зарубежные, как правило, европейские учёные и мыслители, политики и практики потестарной деятельности (часто совмещая теорию и действительность):
Гуго Гроций (1583-1645),
Барух (Бенедикт) Спиноза (1632-77),
Томас Гоббс (1588-1679),
Джон Локк (1632-1704),
Эдмунд Бёрк (1729-97),
Шарль-Луи Монтескье (1689-1755),
Жан-Жак Руссо (1712-78),
Иммануил Кант (1724-1804),
Георг Гегель (1770- 1831),
Карл Генрих Маркс (1818-1883),
Фридрих Энгельс (1820-1895),
Эдуард Бернштейн (1850-1932),
Антонио Грамши (1891-1937)
и другие (по этим и другим персонам см. библиографию ).
В XVII-XVIII вв. наметились два основных подхода к исследованию политических и потестарных проблем: либеральный и консервативный, однако внутри этих двух основных потоков спектр был чрезвычайно богат, и в той, и в другой линии выделялись волюнтаристские, объективистские, радикальные и т. п. тенденции. Марксисты ставили себя вне этой двойственной традиции, но если попытаться определить их место в развертывании исследований и реализации политических вопросов, то, на наш взгляд, основная масса марксистских течений будет охвачена термином радикально-либеральное направление с той или иной долей радикальности, либеральности, волюнтаристических акцентов, объективистских упований и т. п.
В ХIХ - начале ХХ века политология становится самостоятельной, при этом академизированной (перефразируя термин основателей марксизма "катедер-социализм" можно сказать "катедер-политология") областью знаний.
Основы современной западной политологии заложены работами таких академических политологов как А. Бентли, М. Вебер, Ч. Мерриам, Г. Моска, Р. Михельс, М. Острогорский, В. Парето и многие другие. В частности, существует не только интерес, но и проблема отношения исследователя к «наследию» таких «теоретиков» и «практиков» как Чингисхан, Наполеон, А. Гитлер, Б. Муссолини, с одной стороны; Эрнесто Че Гевара, И. Сталин, Мао Цзедун, Ким Ир Сен, с другой; к сонму других политических персонажей истории нашего многополюсного мира.
Как уже выше отмечалось, в России политическая мысль обозримого периода была представлена двумя главными течениями:
1. восточно-традиционалистское —
1.1. «славянофилы» и консерваторы — К. Аксаков, Н. Данилевский, И. Ильин, И. Киреевский, К. Леонтьев, А. Хомяков и др.;
1.2. одним из интереснейших реликтов этого течения остаётся долгое время старообрядчество — специфически русский феномен аборигенного восприятия христианства. В настоящее время его роль во многом политологически размыта и всё более даёт знать о себе
1.3. т. н. евразийство (называющее в своих началах П. Я. Чаадаева, Л. Н. Гумилева) и его разновидности, в том числе
1.4. представители так называемого «третьего — русского — пути» — не очень однородного консервативно-радикального течения (Ю. Бородай, В. Кожинов, А. Казинцев);
1.5. интересны белое, казачье, монархическое и многие другие, пытающиеся подчас возродиться, движения, к сущности которых следует неангажированно присмотреться современному исследователю;
2. либерально-западническое —
2.1. В. Гессен, Б. Кистяковский, М. Ковалевский, П. Новгородцев, Б. Чичерин и др.
Особыми подразделениями западнического направления являются
2.2. революционно-демократическое — М. Ломоносов, А. Радищев, декабристы, М. Бакунин, П. Кропоткин и др.; и его продолжение
2.3. марксистское: Г. Плеханов, В. Ульянов-Ленин, И. Джугашвили-Сталин, Л. Бронштейн-Троцкий и др.
Самоуглубление в проблематику, которая затрагивалась в публичных выступлениях указанными выше объектами политических исследований, представляет собой неплохую основу для дальнейшего самосовершенствования, как автономного субъекта (не марионетки), любого менеджера, выпускаемого системой высшего сельскохозяйственного образования в России.
Костромской край дал миру много замечательных мыслителей, костромские места связаны с деятельностью многих выдающихся представителей интеллектуальной России, хотя они не всегда являлись его уроженцами.
Это П. Катенин, В. Розанов, П. Сорокин, П. Флоренский, А. Зиновьев, К. Любутин, Д. Беляев и многие другие уроженцы Костромского края или связанные с ним в своем творческом становлении; А. Пушкин, М. Лермонтов, А. Писемский, М. Горький, А. Островский — деятели, характерной чертой которых является наличие глубоких творческих связей с нашим краем, в том числе и в определении его социально-политического бытия.
В настоящее время политологическая проблематика публично развивается в произведениях местных публицистов, методологов и ученых В. Бадина, Л. Воеводина, В. Голубева, К. Воротного, В. Гринько, А. Матвеева, В. Нерсесяна, В. Сбитнева, Л. Сбитневой, В. Шпанченко, Л. Шульца и др.
Основные публикации на политические темы в местной печати проходят по таким изданиям:
«Молодежная линия»,
«Отражения»,
«Северная правда»,
«Товарищ» и др.
Осуществлялись выступления на радио и на ТВ. Издавались и готовятся к изданию периодические сборники научных трудов, в которых находит свое отражение политологическая мысль костромских специалистов. Так, например, некоторые основные аспекты нашего понимания политологии были изложены в статье: Общество, человек и власть //В поисках истины: Философия и проблемы наших дней. Кострома, 1990, с. 23-27.
Разумеется, в настоящее время наши взгляды претерпели определенные трансформации, с учетом этого, а также некоторых других аспектов, о предмете политологии как науке о власти можно cудить исходя из следующих соображений.

Товар власть

Проблема взаимоотношений человека и власти является одной из центральных в политологии — древнейшей науке, хотя термины («политическая наука», «политическая теория» и т. п.), под которыми она в разных странах существует, разные. К примеру, классики хорошо у нас известной марксистско-ленинской политологии, дружно называвшейся научным коммунизмом, были единодушны в том, что основной вопрос революции - вопрос о власти. Однако в течение длительного времени в странах с марксистско-ленинской господствующей идеологией какой-либо серьезный в научном отношении подход к проблеме взаимосвязей человека и власти, за редким исключением был недопустим, ее рассмотрение характеризовалось апологетическим отношением к феномену государства вообще, а государства трудящихся в частности, строго пресекалось более реалистичное освещение проблемы власти, а о философских корнях политологии, как мы отмечали выше, говорилось абстрактно и отвлеченно, за пределами интеллектуального уровня масс. Причины такого положения заслуживают отдельного рассмотрения, но, видимо, дело заключается в том, чтобы поддерживать состояние народа такое, в котором сведения о политологических манипуляциях и соответствующих потестарных ноу-хау не становятся достоянием широкой публики: ведь такая гласность может быть опасной для политической cтабильности как по причине внешнего, так и внутреннего факторов. Такую роскошь, как гласность без берегов, может позволить себе только мощное, стабильное, интеллектуально динамичное общество с авторитетным государством и высокосознательными гражданами, политически действительно грамотными, без политпросветской халтуры. На самом деле, гласность в потестарных вопросах не позволила бы властвующей элите держать и дозировать информационный контроль, основу власти и ее легитимации в собственной стране, а для потенциального внешнего агрессора сделала бы открытыми многие уязвимые места в политическом щите государства, которым она правит, что очень рискованно; не у каждого политика хватит харизмы или умения дезавуировать этот риск. Ныне же под шумок гласности, нередко стимулируемой геополитическими врагами России, агентами влияния альтернативных Росии интересов, в нашей стране иной раз выплескиваются материалы, составляющие святая святых философии подлинных хозяев политической жизни; теория демократия в теории, может быть, хороша и незаменима, в конкретной же обстановке даже в самых образцовых демократических странах действуют реальные эзотерические отработанные методики, которые сводятся к весьма немногочисленным принципам (см., например: Федоров Дм. Роберт Крибл учит команду нашего Президента побеждать.- Росс. газета, 1993, N25(06.02.93), полосы 1,7). В качестве иллюстрации можно привести расхожие рассуждения из публицистики: Этот человек — сукин сын, но это наш сукин сын; этот человек демократ, но это не наш демократ. И выводы, напрашивающиеся сами собой: критерий истины выгода гегемона на геополитическом пространстве, к чему всегда может быть приставлена срочно составленная за хороший гонорар теория об общечеловеческих ценностях.
Власть, как и любой другой продукт целостной бытийной (то есть как материальной, так и духовной) деятельности цивилизованного человечества, может быть средством обмена деятельностями той или иной степени объективизации и символизации, то есть является прежде всего товаром. Им она в статистически абсолютном большинстве теоретических случаев и является, олицетворенная в понятии, восходящем к Жан-Жаку Руссо (1712 - 1778), общественного договора. И идеальный производитель такого общественного продукта, как общественный договор на обмен властными потенциями, полномочиями - гражданское общество как совокупный гражданин. Каждый индивидуальный член гражданского общества, индивид, отчуждает, то есть как бы передает, продает (добровольно ограничивает) часть своей естественной свободы:
1) покупателям этой свободы - претендентам на власть;
2) фактическим держателям власти:
за такие "деньги", как: обещания и гарантии обеспечить индивиду то, что он не может обеспечить в полной мере себе сам.
То есть он, индивид, покупает защиту у таких же индивидов, как он сам, но с одним отличием: пока рядовой индивид будет трудиться в определенных рамках этой общественной сделки, те, кому он "продал" (Например, заплатив денежное выражение свободы — налоги и обязательства по общественному договору, который выливается в основной закон — конституцию) часть своей свободы, будут охранять его остальные права, остающуюся у него на руках его же собственную свободу, гражданство. Охрана неотчуждаемых свобод гражданина формируется в особенное, специфическое общественное производство - производство легитимной власти, называемое государством.
В первую очередь совокупный и идеальный, абстрактный гражданин стремится поручить государству обеспечить всему себе порядок, закон, защиту, справедливость, свободу в рамках общественной безопасности, права, вплоть до достаточно элементарных потребностей, пособия по бедности, например, с помощью механизма власти, в котором играют роль и такие "деньги", как: выборы, президент, парламент, правительство, партии, налоги, рынок, управление, режим и другое (см., например,: Чепоров Э. Глобальный человек. Интервью с Джорджем Соросом //Лит. газ., 1993, No 12 (24 марта), с.14: "Деньги Сороса расшатывали тоталитаризм, прокладывали путь к переменам" и т. д.). Чем стабильнее и зрелее общество, чем выше в нем политическая культура, тем меньше своих прав отдает на откуп гражданин государству, тем больше шансов на осуществление имеет красивый принцип общественного самоуправления, взлелеянный в комфортных кабинетах ЦК КПСС, ранее хорошо известный как анархизм. Если реализация властных полномочий, запроданных гражданами покупателям их свободы, происходит, с точки зрения гражданина, недостаточно адекватно, как нынче модно говорить, то между "продавцами" и "покупателями» ,то есть между гражданским обществом и его относительно самостоятельным фрагментом, государством, назревают и происходят острые коллизии, конфликты, кризисы, вплоть до политических, социальных революций. При этом надо иметь в виду, что государственные органы как единственно легитимные, по распространенному и активно насаждаемому ими мнению, стремятся к монополии, монопольная власть в конечном счете концентрируется в одном закрытом эзотеричном месте, а открытые властные органы являются зачастую просто марионетками в руках тайной монопольной властной силы мирового уровня, разыгрывающей глобальный политический спектакль по системе Станиславского, то есть с исключительным вживанием в образ. Как писал один малоизвестный у нас коммунистический мыслитель Италии Антонио Грамши, "политическая роль массы заключается только в том, что она должна подобно армии во всем следовать и доверять открытому или скрытому политическому центру. Открытый политический центр часто является механизмом управления в руках тех сил, которые стремятся остаться в тени и действуют косвенно, через посредников и через посредническую идеологию. Масса служит здесь попросту маневренной силой, и ее занимают моральными наставлениями, сентиментальными внушениями, мессианскими мифами о наступлении легендарной эпохи, во время которой сами собой будут разрешены все бедствия, устранены все противоречия современности" (Грамши А. Избранные произведения. В 3-х т. Т. З. М.: Изд-во иностранной литературы, 1959, с. 137). Под понятие "политического центра" подходят здесь и "государство", и "ООН", и "Парижский клуб", и "масонство" и очень в свое время «родная Коммунистическая партия Советского Союза». Главное при этом: открыт он или скрыт, и что для нас важнее.
Стимулируемые самыми разными факторами (и все они, скорее всего, артефакты, скажем так, мирового правительства в борьбе за все более полную власть), противоречиями и внутри самого гражданского общества как такового, и внутри властных сил и структур, и вне пределов данной страны, все более решительными становятся претенденты на власть, не искушенные пока в играх по Станиславскому и поэтому несколько оживляющие моменты игры и путающие некоторые планы монополистов. Так или иначе, очередные претенденты на власть запрашивают в основном политическими методами (но не гнушаются и силовых приемов, включая болевые, вспомним наши путчи, революции и перевороты) право сменить "старую" власть, рвутся осуществить стабильные социальные чаяния гражданского общества, навязанные ему, в сущности говоря, монополистическим маркетингом. А победив, претенденты оказываются в точно такой же ситуации, как те, которых они сменили. Ведь в большинстве своем они искренне считали, что действуют искренне и честно. А оказывается, они проходили дрессировку, в большой, по сложным правилам, игре, и чем скорее вышколятся, тем лучше для них. Но, по правилам игры в системе, они легитимированы, и с ними следует считаться. А если кого-то новые держатели власти не устраивают - на то существует масса экономических (например, эмбарго, кредиты и пр.) и прочих средств давления. Вспомните, каких мы видели народных депутатов СССР на 1-м съезде, а всего через год? В лощеных парламентариях уже нельзя было распознать тех дистрофиков, прорвавшихся к вожделенному доверию народа. Вот что означает легитимация только внешне, не говоря уже о квартирах в Москве, персональных машинах, офисах и льготах. Но и на самом деле иначе нельзя. Решая стратегические проблемы сверхдержавы преступно ездить на трамвае. Роскошь есть инструмент управления. Разумеется, всему должна быть мера. Только, видимо, Леонид Иванович Сухов так ничего и не понял в своей святой простоте. Ведь, что происходит? Будучи еще просто политическими силами, претендентами на власть, борясь за нее в виде "независимых" ли, конструктивных ли кандидатов от какой-либо партии, люди этого сорта подчас искренне уверены в том, что они-то и наведут порядок, что "наверху" одни некомпетентные "партократы" и т. п., если не проходимцы вообще. Но оказавшись у власти, эти люди раньше или позже, но в целом достаточно быстро испытывают страшное разочарование: оказывается, управлять надо уметь. Но и умения мало. Надо иметь инструменты управления, средства, силы, энергетические источники и много других данных, а их "не всегда есть", как говорят в Одессе. И не будет, если не поумнеть. Помню, как я накануне призыва под знамена мечтал стать сержантом: как приду, как закомандую, вот у меня будет дисциплинка! Бог узрел и благословил: в армии, пройдя учебку, стал я сержантом, но командовать приходилось очень мало: и здесь приходилось управлять: где сатирой, где юмором, где лаской, где, как говорится, таской. Кроме того, человек, попавший во власть, вдруг еще один лишний раз убеждается, что не хватит никакого физического времени для воплощения всего наобещанного в жизнь: в сутках всего 24 часа, семья, дети, карьера, судьба, встречи, приемы, проводы, и т. п. Да и по существу: все расписано! Каналы власти, в той или иной форме, проторены тысячелетним опытом существования государств, их ни улучшить, их ни ухудшить, они просто классические: в них все расписано заранее (организм государства и законы его роста описал Ратцель, «Элементы»). Ясно. что политические силы, претенденты на власть, превратившись в силы властные, в государственных мужей, столкнувшись с реальностями и возможностями, своими и предшественников, прозревают, консервируются; более того, стремятся к реставрации, по крайней мере в плане привлечения к труду на благо собственного режима специалистов из режима согнанного с государственной арены, хотя казалось, что это - ну совершенно недопустимо. А народ — избиратель — удивляется на эти политические манипуляции. Более того, народ, да и значительная часть вновь избранных представителей властных структур государства не догадывается, что отдельные депутаты, отправляясь на предвыборный митинг, накануне разговаривали со своим смертельным политическим конкурентом без особых свидетелей примерно о следующем:
— Завтра на митинге, Кузьмич, буду тебя вдрызг хаять. Есть ли у тебя что-либо новенькое из твоих злоупотреблений?
— Как-то за одним столом с Чурбановым сидели...
— Ну хорошо: значит, связь с преступным кланом... Наперсник Чурбанова по застолью... Хорошо звучит?
— Хорошо, Афанасьевич. Ну дай вам Бог. Да ты покруче, не стесняйся. А то тебя этот самозванец перехватит.
Но это даже очень слабый пример для уяснения картины как делается власть (См., например: Степанков В., Лисов Е. Кремлевский заговор (версии следствия): Телефон на троих. - Огонек, 1992, No 36-37(сдвоенный), с.16-19, в особенности фотопубликации документов). Реальность намного интереснее и удивительнее. Возможно преддверие новых драматических, если не трагических коллизий. Каков же выход?
Один из выходов — избрание полномочного лидера — президента, императора, монарха, а вместо перевыборов - регулярный всенародный референдум на вотум доверия ему. Кстати сказать, референдумы, выборы, иные формы потестарной торговли не так уж и невыгодны для народа, как об этом говорится в СМИ. Держатели власти, стремясь удержаться, применяют активные меры по усовершенствованию своего правления, а на пробелы вовсю указывают претенденты, нередко подсказывая и эффектные методы разрешения через призму критики. Ненакладны они для народа и в плане расходов. Ведь к предвыборной агитации привлекается масса народу, получая дополнительные и производительные доходы из финансовых заначек претендентов. Другое дело, что выборы действительно невыгодны держателям власти на местах и сросшимся с ними чиновничесву, поэтому их реакцией и можно объяснить муссирование в СМИ о накладности выборов для кармана налогоплательщика, народа. Накладны они ленивым и заевшимся держателям власти прежде всего. Членом гражданского общества, избирателем, "продавцом" своего неотъемлемого (суверенного) права на власть, в целях дополнительной и очень важной общественной самозащиты во многих политологических концепциях признается целесообразным считать не всякого достигшего, скажем, восемнадцати лет, а человека, прошедшего определенные нравственные (к примеру: репутация, образованность, воспитанность, дисциплинированность, организованность, добросовестность, конфессиональность, военная служба отечеству, урожденность и т. п.) и другие цензы (оседлости, собственности, семейности и т. п.), то есть соответствующие требованиям ряда существенно важных для общества и государства критериев, в которых заинтересованно все здоровое дееспособное население. Лиц не соответствующих общественно важным требованиям, вполне резонно авторы предлагают лишать гражданских прав, имея на то доказательные процессуальные основания, а также разумные санкции. Подобные цензы и санкции в той или иной форме существуют или вводятся во всех государствах, стремящихся быть "цивилизованными», и жестко контролируются.
Таким образом, в западных политологических концепциях именно на добровольно "проданном" (уступленном, делегированном) за часть своей личной свободы подчинении субъективных (внутренних, метафизических) потребностей человека объективной (внешней, позитивной) необходимости обосновывается общий всем формам власти ее содержательный инвариант, ее безусловность. В идеале здесь первичным субъектом, производителем, "продавцом", суверенной власти является народ как гражданское общество, как целостная совокупность относительно свободных одиночек, а не просто народонаселение начиная с определенного возраста, народ как совокупность социально-политически зрелых индивидов в их качественно-количественной целостности. В реальности этот идеал, в силу тех или иных социальных вирусов, извращается, дает сбой и убыток.
Власть вообще может иметь по отношению к человеку внутренний или внешний, или, диалектически, и внутренний, и внешний характер; власть может быть действительным и страдательным атрибутом субъекта, но производится эта власть только самим человеком, имеет вторичный характер - она появляется после процессов ее отчуждения, призвания и признания.
Отчуждение вообще - это процесс превращения продуктов человеческой деятельности, как материальной, так и духовной, в нечто относительное самостоятельное и "независимое" от человека, но господствующее над ним (не всегда ему на пользу, как, например, глюкало из знаменитого армейского анекдота, но и не всегда ему во вред, как, например, пища, жилище, "То йота") — в вещи, свойства, отношения, учреждения; отчуждение - это и результат, продукт этого превращения. А все продукты деятельности рано или поздно становятся товаром. Не хотелось бы поминать в эти минуты роковые отца знаменитого переворота во взглядах на общество, но надеюсь, что не всуе; так вот, Маркс писал в "Капитале", что профессор права производит преступника, а преступник - профессора. Мы живем в таком мире, в котором, хотим мы того, или нет, мы все друг друга производим, и все производят нас. И власть, как результат и продукт человеческой деятельности, тоже товар, обладающий исключительными, специфическими свойствами. Что самое интересное здесь, что свойства этого исключительного специфического товара, в частности, таковы; етественно историческая всеобщность, инвариантность (хотя бы в форме кванта, импульса, воли, мечты) определенной степени насилия, в том числе и над собой. Однажды у меня на занятиях студенты стали рассуждать о свободе: и то им не так, и это не эдак. Тогда моим свободолюбивым студентам я предложил полетать, если быть точнее - полевитировать. И что-то никто из них не смог, при всем их понятном рвении к абсолютной свободе. Это также напоминает мне анекдот о солдате, ковыряющем боевую лимонку. Его предупреждают: "Не ковыряй, взорвется!" - "Так у меня еще одна есть», — отвечает беспечный солдатик. Мы часто думаем тоже, что у нас много еще чего есть; слава Богу, находятся люди, которые не только своевременно залегают, но и, знаете, таких солдатиков, скажем, держат на расстоянии. Если в европейских концепциях легитимация власти осуществляется в ходе становления, в той или иной форме, общественного договора, то на Востоке основным современным средством легитимации власти является трансцендентный принцип: высшее существо, Аллах, традиция, дао, воля неба, эманация потестарных полномочий свыше.
Призвание власти выступает как совокупность процедур, осуществляющихся в обществе в результате развития политических отношений, в ходе которых общество реализует свое понимание того, что воистину необходим единый центр по сосредоточению товара власти, ее использованию и распределению, понимание того, каким он, этот центр, должен быть, например: этот центр должен быть сосредоточением суровым, но справедливым, жизненно важным для всего общества в целом, разветвленным по периферии, гибким, оперативным и с кадровым эшелоном резервов, хотя во имя этого может быть направленным против тех частей общества, которые, как те солдатики с гранатой, имеют деструктивную, патологически опасную для жизни всего живого тенденцию. Что касается наиболее распространенных форм призвания к власти, то это прежде всего демократия, то есть участие народа (а не всего народонаселения) во властных процедурах, в частности, в выборах, референдумах, санкциях.
Признание власти относится уже к соотношению спроса и предложения на власть, это касается уже качества самого этого феномена, своеобразного продукта обмена деятельностями людей. Если власть — товар качественный, то и ее признание фиксируется обществом на "деньги" энтузиазма, доверия и поддержки, широким движением навстречу своему отчужденному, но все же собственному продукту. Это мы уже прошли на собственной практике, когда в ходе политического процесса в нашей стране с конца 80-х годов нашего столетия становились сторонниками, тайно или явно, различных, в том числе антагонистических сил, при этом, в силу целого ряда обстоятельств голосуя по партийным спискам, скажем, за ЛДПР, а по персональным - за представителя "Выбора России".
Главное в осуществлении власти в той или иной автономной ячейке СООБЩЕСТВА - не забывая о глобальных интересах, о выживании других движений или регионов, осуществлять твердый курс на процветание своего региона, своей относительно самостоятельной ячейки общественного сосуществования. Ведь коммунизм, общность имущества, уже наступил: у нас у всех уже ясно встало понимание того, что Земля у нас общая, судьба общая, а все богатства, которые мы по-мичурински взяли у природы, дал нам Господь в аренду, и в один прекрасный момент строго спросит. Так что не надо путать коммунизм с капээсэсизмом, не надо называть антикапээсесизм антикоммунизмом. А то, как правильно отмечает в своих замечательных выступлениях один из крупнейших стихийных марксистов нашей эпохи Алла Борисовна Пугачева, "Мы услышим, мы услышим со всех сторон хрустальный звон! Хрустальный звон! Хрустальный звон..."
В своем конкретно-историческом воплощении любая общественная власть воззиждена на весьма различных основаниях как внешнего, так и внутреннего характера (при едином содержании - объективной реальности насилия), то есть единый всеобщий аксиологический эквивалент здесь практически отсутствует, речь идет скорее всего о бартере. Власть может закрепляться в важных письменных общеобязательных документах. Властные усилия могут быть поддерживаемы за счет узурпации престижных материальных факторов в руках держателей власти. Принципы власти могут быть основаны на общественном мнении (помните Грибоедова: "Злые языки страшнее пистолета"?),обычаях, табуировании. Власть может быть основана на фетишизации той или иной личности, идеологии или других идеалов...
Мой любимый писатель Николай Гумилев в "Записках кавалериста" писал: "Южная Польша — одно из великолепных мест России". А один мой польский друг очень обиделся на эту цитату из моего к нему письма. Ну, его послушать, так Франция — и та часть Польши. Я, к примеру, СССР считаю частью России, России исторической, идее-идеальной, куда входят, в частности, Аляска, Финляндия, Южная Польша как одно из замечательнейших мест России... Но!
Практически все проявления власти, как формальные, так и содержательные, как внутри единой властной силы, так и между разными, находятся в конфронтации и конкурируют между собой, вплоть до подхода к крайней черте, до забвения того, ради чего все это нужно. Как любил говаривать великий Ленин (хотя он не сам эту мысль изобрел): "Главное, ввязаться в бой, а там будет видно..." Но время уже не то. Любой бой в современных условиях может оказаться очень решительным, но последним для всех.
Важнейшее условие эффективности власти вообще, а общественно необхдимой тем более,- это соблюдение единства:
1) мыслей (норм, идей),
2) слов (закона, традиций),
3) дела (контроля, исполнения).
Маркс, тот самый, которого мы дружно изучали по портретам и проходили по кабинетам начальников, написал такую вещь, которую еще никто не опроверг: человек - душа природы, природа - тело человека. Знаете, все тайные и явные течения всех веков и народов, приходя к этой мысли, считали ее большим достижением, и удовлетворялись вполне хотя бы этим открытием. Но никому не удалось его хорошо реализовать, по крайней мере тому нет свидетелей. Этот постулат, тем не менее вполне судьбоносен и впредь, на нем стоят такие, казалось бы антиподы, как ленинизм и христианство, но его реализация и проверка - в руках самих людей.
Человеческое сообщество как живой, находящийся в постоянном развитии (при всем плюрализме живых существ и поколений) организм (здесь излагаю Ленина) управляется высшим разумом, но, как правильно отмечается в трудах отдельных философов, до царя далеко, до Бога высоко. В пределах наших земных возможностей действуют различные формы и уровни разума коллективного. Таким коллективным разумом для каждого автономного сообщества может быть определенная политическая сила, то есть определенный интеллектуальный авангард, политическая элита общества - стабильный, но подвижный и гибкий, диалектичный социальный орган, свои действия всецело подчиняющий целям координации между объективным (необходимость) и субъективным (свобода) в жизни общества и реализации жизнеобеспечения с оптимальными для всех и каждого издержками. Вот шахтерам не нравился Горбачев (они всерьез мечтали, что при Ельцине будет как в сказке), и требовали его отставки и не работали. А может, Горбачеву шахтеры тоже не нравились, так что, он тоже должен был по-шахтерски действовать: мол, нажму ту самую кнопку в своем секретном чемоданчике, надоели вы все... Горбачев тоже ведь наверное, человек. Но в том-то и дело, что политик не должен быть только шахтером, а шахтер всегда должен стремиться быть политиком. Или читаю в газете: "Чтобы убрать Ельцина надо ударить по Лебедю..." И ударили! Кому стало хуже? Всем, как минимум. Система расчетов в политике напоминает самые изощренные игры, не только политический биллиард, а игры куда более многомерные. Поэтому надо всегда стремиться к политическому самообразованию, самосовершенствованию.
Высшие формы социальной практики включают в себя в снятом виде формы низшие, потому что политика - это очень специфическая, на глобальном пространстве трудовая интеллектуальная деятельность. Хорошо, когда политиком является коллективный разум. Но такой коллективный разум, как польский, с правом абсолютного вето за каждым членом, сейм XII-XIII веков, вызвал процессы, от которых Польша до сих пор не оправилась. В качестве коллективного разума могут выступать партии, государства, элиты, мыслители, контролеры средств массовой ажитации, этносы, пророки с их откровениями, в которых аккумулирован определенный человеческий опыт. Но главное все же в единстве целей всех коллективных разумов и всех разумов индивидуальных. Определиться и действовать сообща гармонично, с учетом плюрализма мнений, интересов, путей - в этом залог нашего будущего, как оно рассматривалось многими крупнейшими столпами мысли человечества.
В конечном счете человек как высший субъект истории, ибо в нем (в нем!) тлеет неугасимо та самая искра божественного разума, человек, не питающийся иллюзиями, не являющийся безмозглой марионеткой в руках политических, уголовных или властных антиобщественных сил, САМ держит в руках свое будущее, да и прошлое, и настоящее. Но если мы захотим что-то улучшить в нашей социальной организации, то нам придется тщательно смотреть за теми событиями, которые происходят в обществе, то есть вести постоянный (по-научному иногда говорят - перманентный) мониторинг.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Google